Как-то за ужином отец повысил голос, обращаясь к матери:
– Сколько раз тебе надо повторять?!
И тогда я сказал:
– Мама тебя не расслышала.
– Что, что?!
– Я говорю: мама тебя не расслышала.
Он выпучил на меня свои холодные серые глаза, повернулся к матери, скривил губы:
– Вот как мои дети со мной разговаривают, ты их восстанавливаешь против отца, подумай об этом, Дина. – Повернулся ко мне: – А ты – вон из-за стола!
Весь вечер я слышал из родительской комнаты раздраженный голос отца: выговаривал матери из-за меня. На следующий день она мне сказала:
– Толенька, прошу тебя, не спорь с отцом. Ты видишь, как он много работает, устает, у него неприятности на службе, мы должны его прощать.
Но прощать отца я не хотел. С того дня старался реже его видеть. Приходил из школы, обедал, делал уроки и уходил из дома: летом – на задний двор, играть в футбол, зимой – на Девичье поле, на каток или в кино.
А вскоре я поступил в один из первых пионерских отрядов при фабрике имени Свердлова – они создавались тогда на предприятиях. Явился в фабричный клуб в день пионерского сбора, подошел к вожатому и сказал, что хочу вступить в пионеры.
Передо мной стоял сероглазый русоволосый парень. Под стареньким вытертым пиджаком на косоворотку был надет пионерский галстук. Звали его Коля.
– Родные твои, отец-мать, где работают?
Я назвал учреждение, где работал отец.
– Там ты и должен поступать. Мы сюда принимаем только своих – фабричных.
– Там нет отряда.
– Организуйтесь. Соберитесь, пойдите в комсомольскую ячейку, проявляйте инициативу, создайте свой отряд. Чего стоишь?
– Куда я пойду? Служба отца у Красных ворот.